• Информация для всех
• Понятие
• Объединение
• Для пользователей
• Профям
• Соц. информ
• РФ
• Государство
• Развес
• Кровля
• Козырь

Не прошло и часа, как мы покинули материк и мчались по дамбе-мосту Свободы, прямо посреди моря.

И вот уже, оставив автобус, пересаживаемся на маленький катер и по Гранд Каналу вплываем в Венецию. Фарватер обозначают торчащие из воды бревна, на некоторых из них – предупреждение ограничения скорости в 7 км и фонари. Длина Большого канала – 3.8 км, глубина - 5 м. Фактически канал разрезает этот кусок суши на два островка, но, связанный тремя мостами, он все равно считается одним островом Риальто. По сторонам мимо нас проплывают венецианские дворцы с узкими арочными окошками, лоджиями, галереями, балкончиками, мозаикой по фасаду.

На пристанях – скопления гондол, кафе под навесом. Вот, наконец, последний мост - Академии, и уже виден за Генуезским дворцом монументальный купол Санта-Мария-делла-Салите в лесах. Минуем эту белую громадину, всю просто усыпанную скульптурами, и узким мысом Таможни правый берег заканчивается, а вдалеке, через пролив, возникает остров Сан Джорджо Маджоре с замершей у воды церковью и колокольней (башня–близнец колокольни Сан-Марко). Церковь обращена к нам своим белым фасадом с высоченными колоннами.

Причаливаем к пристани Сан-Заккария, чуть дальше площади Сан-Марко. Вдоль набережной – изысканные фонарики с розовыми стеклами. Безлюдно. Колышутся гондолы возле своих шестов. Очертания соседних островов размыты туманом.

Заходим в музей стекла. Мастер вынимает щипцами из огня оранжевый кусок раскаленной тягучей массы, и на наших глазах вытягивает из бесформенного куска изящную лошадку, маленькими щипчиками делает ей гриву, мордочку, и вот стеклянная игрушка уже стоит перед нами, легкая и грациозная. Процесс занимает около двух минут. Переходим в залы готовых изделий. Вазы самых причудливых форм и цветов, люстры, фигурки животных, посуда, знаменитые венецианские маски, украшения.

Экскурсовод рассказывает о том, как получаются такие формы и такие цвета, как в стекло закатывают стружку, блестки, как создают маски, бусы из тончайшего стекляруса. Изделия действительно изумительные. Маринка покупает бледно-розовое ожерелье, перевитое нитками стекляруса. Я выбрала темно-фиолетовые бусы из перекрученных стеклянных нитей и ожерелье из темно-красных бусин.

Следующий пункт – гондолы. Сорок минут катания на гондоле стоит 100 евро. В лодке 6 мест, по 17 евро с человека. Плывем по узким каналам, вдоль потрескавшихся, подточенных водой и временем стен. Говорят, в Венеции практически нет уже домов с ровными стенами, город обречен на разрушение. Городские власти пытаются переселить людей на материк, венецианцы упираются, они согласны жить в перекошенных домах, среди сырости и бытовых неудобств, терпеть толпы туристов, платить огромные коммунальные платежи, лишь бы остаться внутри этой легенды.

С гондол открывается другой ракурс Венеции, может, не самый удачный, тем не менее очень любопытный. Ступеньки, часто замшелые, ведущие к воде прямо из подъезда, забранные решеткой узкие окошки, плющ по стенам, низкие, горбатые мостики. В некоторые места вы, кроме как на гондоле, не подберетесь. Тишина и запустение, только наш караван из нескольких гондол тихо скользит среди поднимающихся из воды стен.

Аня нам рассказала, что попасть в ряды гондольеров не так просто, есть ряд требований, предъявляемых к кандидату. Самая простенькая гондола стоит 30 тыс. евро. Был инцидент, когда девушка из хорошей семьи, со средствами, очень хотела стать венецианским гондольером, была у нее такая прихоть, но так и не смогла получить желанный сертификат, гондольеры встали стеной и не допустили женщину в свои ряды.

После прогулки на гондолах мы собрались около колонны св. Марка, к нам подошла экскурсовод Ирина, и началась экскурсия по центру Венеции. Завороженная городом с первых минут пребывания, с этого же момента я просто впала в какое-то гипнотическое состояние. Дело ли в экскурсоводе (потрясающем) или в сказочной красоте города – я не знаю. Пять лет назад я уже была в Венеции, но ничего подобного тогда не испытала. Где были мои глаза? Как можно было не очароваться с первого взгляда? От пьяццетты мы прошли по набережной вдоль Королевского сада, потом, свернув, вышли на площадь Сан-Марко.

И каждый шаг на этом пути отзывался внутри меня потрясенностью и ошеломлением. Мимо Прокураций по огромной, пустынной площади мы шли к собору, и он надвигался на нас, широкий и приземистый, изнемогающий от собственного великолепия, разукрашенный донельзя колоннами, ажурными беседками, скульптурами. Глубоко вдавленные порталы, разделенные рядами узких колонн, тускло мерцали изнутри своими мозаиками. Внутри собора - золотистый полумрак, золото струится отовсюду, все очень пышно, богато, по-восточному избыточно. Дивная мозаика на полу, к сожалению, потрескавшаяся и расползающаяся, полы расходятся кругами: собор повис на вбитых сваях, выступающих из осевшего грунта, и ногами ощущается каждая свая.

Выйдя из собора и обогнув Дворец Дожей, со стороны набережной мы зашли в Кортале – внутренний дворик Дворца. Окруженный по периметру двумя рядами легких арок, с низкими бронзовыми колодцами посередине, он восхищает, прежде всего, арочной галереей Фоскари – очень нежной, прозрачной, воздушной, изящно очерченной, с часами, скульптурами и двумя грушевидными вазами наверху. Сразу от подножия Арки Фоскари на галерею Дворца поднимается мраморная Лестница Гигантов. Мы же вошли во Дворец по Золотой лестнице.

И был долгий путь по залам Дворца – сердцу Венеции, откуда твердой рукой направлялась и созидалась каждодневная жизнь могущественной республики. Зал Коллегии, зал Канцелярии, зал Карт, зал Совета Десяти, где вершился трибунал, зал Мудрого Кассира, Цензоров, Философов, огромнейший зал Совета – все очень пышно и помпезно: росписи, плафоны с глубокой резьбой с позолотой, инкрустации, Тинторетто, Веронезе, Тициан.

Иногда попадались на стенах маски для доносов: омерзительные, брылистые, с требовательными, злыми глазами и узкой щелью рта. Ирина нам рассказывала об устройстве, буднях, истории республики, о предательствах и восхождении к власти, а мы слушали ее, открыв рот, как зачарованные дети сказку. Такое чувство, что мы были одни во всех этих залах, лишь пару раз с нами пересекались одиночные посетители.

Из зала Инквизиторов мы вышли на Мост Вздохов, соединяющий Дворец Дожей и Новую Тюрьму. Этим путем проходили узники, бросая последний взгляд на город через забранные густой решеткой оконца. В тюрьме – безысходно и гнетуще, толстостенные низкие камеры-клетушки, узкие коридоры. Мы были рады перейти Мост Вздохов в обратном направлении и снова оказаться во внутреннем дворе Дворца.

По галерее второго этажа подошли к Гигантам, Марсу и Нептуну, с напряженными мраморными спинами и развевающимися мраморными же волосами. Арка Фоскари оттуда просто умопомрачительна. Еще с галереи я рассмотрела удивительную деталь куполов собора Сан-Марко. На круглые купола сверху посажены маленькие «шапочки» на тоненьких колоннах, типа беседок. Такое впечатление, что кусок сферы оттянули вверх да так и оставили. И странные кресты, растраивающиеся на концах (делящиеся на три части) и увенчанные флажками.

Через Порта дель Корта мы вышли на площадь Сан-Марко, где и простились с нашим чудесным экскурсоводом. Часть группы пошла в рыбный ресторан, мы с девчонками отправились к Мосту Риальто. Промахнуться было невозможно – указатели встречались на каждом шагу. По пути - узкие, тесные улочки, каналы со скучающими гондольерами, ожидающими клиентов, дворики с развешенным бельем, из зелени – только приоконные растения. Потрескавшиеся, в подтеках стены перемежались с броскими витринами.

На мосту – многолюдно и шумно, туда-сюда перемещается народ и снова растекается по городу. Здесь самое узкое место Большого канала, мост построен единой аркой, без поддерживающих опор. В одном из переулочков зашли в кафе, взяли по пицце и кофе. Потом девчонки разбрелись по магазинам, я же побежала обратно на Сан-Марко, уж больно хотелось посмотреть на город с высоты. Колокольня, к сожалению, была закрыта (билет – 11 евро, лифт).

Зашла в собор и купила билетик на галерею собора (5 евро). Поднявшись по узкой лестнице, я оказалась среди музейной экспозиции, расположившейся на внутренних галереях, вдоль стен собора. В музее, среди гобеленов, икон, мозаик, находится подлинная Квадрига IV века, вывезенная в качестве трофея из Константинополя (снаружи собора – копия). Эту многострадальную квадригу, в свою очередь, вывез в Париж Наполеон, и она там даже постояла какое-то время на Триумфальной арке, но в итоге вернулась обратно в Венецию.

Ирина рассказывала, что значительное число архитектурных украшений города было привезено в город в качестве трофеев после завоевательных походов, в частности, из Иерусалима и Византии. Очень показателен в этом плане четвертый крестовый поход – яркий образец внешней политики Венецианской республики, вероломной и простодушно-бесстыдной. Изначально поход планировался в Египет. В Венецию, посулившую доставить крестоносцев до места на кораблях, прибыли воинственные франки, которых хитроумные венецианцы для начала попросили сходить в Далмацию и разрушить враждебный им город Задар и отвезли их туда.

Крестоносцы с удовольствием разграбили братьев-христиан, так что папа даже отлучил всех участников похода от церкви. «Может, тогда уж и в Константинополь заодно сходим?» - предложили вошедшие во вкус, беззастенчивые венецианцы. Напрасно папа им напоминал, что поход планировался в Египет: ссориться с Египетом Венеции было ну совсем не с руки, они отлично торговали. Не остановило их даже то соображение, что они развязывали руки Турции, которой Византия до той поры успешно противостояла.

Флотилия отправилась в Византию и варварски разгромила Костантинополь. Многие реликвии были безвозвратно утеряны. Византия перестала существовать, новое государство завоеватели назвали Латинской республикой. Папа тоже одумался и решил поучаствовать в дележе, отменил свое отлучение и взял новую республику под свою протекцию. И даже подвел теоретическую базу под этот поход, что-де эти православные еретики еще хуже мусульман. Венеция разукрасилась византийскими шедеврами, а трещина между католичеством и православием переросла в тектонический разлом.

Из внутренних галерей я перешла на наружный балкон, как раз к лошадкам, стоящим над главным порталом. Вся площадь, очерченная Прокурациями, лежала передо мной. Справа – затейливая Башня Часов, слева – колокольня с маленьким золотым Гавриилом наверху и с изящной Лоджеттой у подножия. Но самой вкусное было за углом. С левого балкона открывался изумительный вид на пьяццетту Сан-Марко. Ограниченная справа Библиотекой с кариатидами, слева Дворцом Дожей, пьяццетта словно выбегает в море.

Две колонны у пристани, как парадные ворота в город. На одной – св. Теодор на игрушечном, похожем на ящерицу, крокодиле, на втором – крылатый лев, напружинившийся, грациозный, с развевающимся хвостом. Крылатых львов здесь в избытке, но этот мне показался самым симпатичным. (Кстати сказать, проходить между колонн считается плохой приметой, раньше на этом месте совершались казни). Из легкого тумана проступают очертания соседних островов, вдоль набережной – гондолы, прикрытые синими чехлами.

Совсем рядом - Дворец Дожей: торжественный розово-белый куб на легчайших арках. Две колонны на второй галерее выделяются из общей череды белых колонн своим красным мрамором: между ними зачитывали смертные приговоры. На углу дворца, на верхней галерее – архангел Гавриил, на нижней – Суд Соломона (каждый угол Дворца на уровне галерей украшен скульптурами). А вот и нарядные ворота Порта дель Карта, соединяющие собор и дворец – отдельное произведение искусства, архитектурный шедевр.

С галереи можно отлично рассмотреть мозаики порталов самого собора, изумительные капители колонн (некоторые из них настолько грациозны и ажурны, что странно, как на них опираются своды), «плетеные» из мрамора решетки окон, каждое со своим рисунком, мрамор самых разных оттенков: темно-зеленый, бордовый, голубой с розовыми разводами. Барельефы, фонарики, маски. Так я и ходила по галерее, изумляясь и восторгаясь то одним, то другим, пока воздух уже явственно не потемнел и не пришла пора спешить на причал.

На пристани шел оживленный обмен впечатлениями, большинство было взбудоражено и поражено увиденным. Наши гурманы наперебой рассказывали, чем их кормили в ресторане. Один дяденька, грустно сказал: «Нет, не понравилась мне Венеция. Так холодно, что даже пиво не хотелось выпить». Накануне Аня нас предупредила, что в Венеции замерзают все, и призывала одеваться теплей. Действительно, многие замерзли. Влажно, промозгло, с моря поддувает ветерок. Февраль месяц. Я же была в каком-то запредельном состоянии, когда не ощущаешь ни холода, ни голода, ни вообще своего тела.

Как только мы загрузились на катер, я тут же вышла на открытую палубу и уселась на нос катера, чтобы смотреть на Венецию с воды. Немного помедлив, ко мне присоединилась Маринка. Катер тронулся, и Венеция откачнулась. Откачнулась со всеми своими улочками, каналами, гондолами, дворцами и соборами, покосившимися и разваливающимися домами. Со всем своим былым великолепием, гордо и отчаянно противостоящая времени и стихии, беззвучно и неумолимо разрушающим город (специалисты отмерили Венеции еще 60 лет существования, 100 лет от силы). Тут народ уже не выдержал и тоже стал потихоньку выходить наружу со своими фотоаппаратами.

Возвращались мы по каналу Джудекка. Он шире Большого канала и короче, и слишком быстро кончился. И вот мы уже опять в автобусе, увозящем нас на материк, а подступающая темнота отключает от нас внешний мир и затворяет в себе, наедине со своими впечатлениями.

Для меня так и осталось загадкой, почему в первый раз я не почувствовала этот город, прошла мимо такой очевидной, броской красоты Венеции. Хорошо помню чувство разочарования и недоумения. Словно гордая красавица, истерзанная несметными толпами посетителей, устало отвернулась от еще одних глаз, притворилась дурнушкой и грязнулей. А тут вдруг, смеясь, швырнула мне в лицо золотым песком, так что я ахнула, ослепленная.

Поздно вечером, уже в Римини, после прощального ужина мы большой компанией пошли на море. Наутро все разъезжались в разные стороны. Основная часть группы отправлялась в Сан-Марино, некоторым улетали из Фарли, и уже в 4 утра они должны были ехать в аэропорт. Только у нас с Мариной получалось свободное утро в Римини (в Сан-Марино мы уже побывали).

Завтракали в полном одиночестве. Накануне я спросила Аню, не успеем ли мы съездить в парк «Италия в миниатюре», она сказала, что времени маловато, лучше не рисковать. Эх, знать бы, что вылет задержат на два часа! После завтрака Марина сказала, что пойдет на море. Я же села в автобус и отправилась в центр города.

Римини вытянулся вдоль моря на много километров, и автобусные остановки здесь просто нумеруются. Наш отель был на 22-й остановке. Оказавшись в центре, я сначала вышла к храму Малатесты, строгому белому зданию без всяких излишеств (династия Малатеста долгое время управляла городом). Буквально через несколько метров передо мной раскрылась площадь Тре-Мартири, тоже очень скромная. На площади выделялся восьмиугольный короткий, толстый «карандаш» - храм Сант-Антонио и башня с часами. На углу с Corso d’Augusto – памятник Цезарю.

В Римини Цезарь пережил переломный момент своей жизни. Перед ним стоял тяжелый выбор. Ему очень хотелось стать римским императором. Для этого он должен был нарушить закон, перейти с войском границу Галии и Италии, проходящую по реке Рубикон, развязать в стране гражданскую войну, свергнуть республику. Цезарь отдавал себе отчет, что в случае провала авантюры он и его немногочисленное войско будет уничтожено. Но жажда власти оказалась выше. После мучительных раздумий он, наконец, собрал своих соратников на этой площади 10 января 49 г до н. э. и сказал: «Жребий брошен».

Рубикон был перейден, а Цезарь стал тем, кем он стал.

По Корсо д'Августо я вышла к древним, одиноко стоящим, монументальным воротам с зубцами по верху – Арке Августа. Потом, через Тре-Мартири дошла до центральной площади Римини – Кавур, с театром «Коммунале» и тремя коричневыми кирпичными замками, скорей похожими на крепости (Гарампи, Аренго и Подеста). Все три здания выдержаны в одном стиле, а Аренго с Подестой просто как два брата, старший и младший: арочные галереи внизу, мощные кирпичные стены с узкими окошками, по верху – зубья. В самом внушительном и строгом Аренго, с высокой башней, находится мэрия Римини. В центре площади – памятник папе Павлу V и затейливый фонтан Шишка.

В этот субботний день площадь прямо на моих глазах превращалась в оживленный рынок: устанавливались палатки, развешивался и раскладывался товар, проходы заполнялись покупателями, так что папа, горделиво восседавший на троне в своей тиаре, вскоре был окружен ярким палаточным лагерем. Рынок продолжался далеко за пределами площади, и я никак не могла преодолеть это плотное торжище, в многоголосье которого то тут, то там вплеталась украинская и русская речь. Торговля продолжалась и около древних крепостных стен Малатесты с могучими, приземистыми башнями и белыми крестами и заканчивалась около замка Сиджизмондо.

Замок очень пуританский, с редкими, хаотично расположенными окнами, с внутренним двором, похожим на плац. Сейчас в нем местный этнографический музей. Пройдя переулками, я оказалась с другой стороны замка Аренго. Здесь, наконец, появились деревья, небольшой кусочек парка очень оживлял этот аскетичный палаццо. Вообще исторический центр Римини очень суров и сдержан, словно город все время находился в состоянии ожидания войны или долгой осады: глухие кирпичные стены, дома-крепости, никаких излишеств.

Наконец началась курортная зона: невысокие пансионы среди зелени, пинии, платаны. И вот уже современные отели первой линии. Пустынный песчаный берег, одинокие павильончики в окружении пальм, перевернутые лодки, катамараны с высокими мачтами. Время от времени меня обгоняли редкие бегуны.

Пора было возвращаться в отель. Я перешла на вторую линию, там, где ходил автобус, и с изумлением обнаружила, что нахожусь уже на 18-й остановке. Минут за сорок я отмахала 18 остановок из 22-х. Расслабившись, я зашла в кафе. Сидя на открытой террасе, я пила кофе с каким-то вкусным десертом и смотрела на умиротворенное море и безлюдные пляжи.

Этим, собственно, и закончилось мое пребывание в Италии. Через час мы были в аэропорту, поздно вечером – дома.

После поездки осталось ощущение, что прожит огромный, сверкающий кусок жизни, очень насыщенный и увлекательный. В эту неделю вместилось столько впечатлений, что еще долгое время они освещали и расцвечивали мои будни. Я считаю, что для первой поездки в Италию программа была построена просто идеально. Да, это первое поверхностное знакомство с великими городами, и по два дня на Рим и Флоренцию – это очень мало, и в то же время слишком много, чтобы успеть прочувствовать и воспринять такую дозу прекрасного.

Как сказал мой приятель, только первые два дня в Риме он был способен реагировать на окружающее, потом буфер переполнился, и оставшуюся неделю он только улыбался и моргал глазами. Так что в этом случае переключение на другие города помогает избежать пресыщения и спасает от «флорентийского» синдрома, поскольку каждый город очень яркий, колоритный, со своей необычной историей и изумительной архитектурой.

Когда дома у меня наконец нашлось время разобрать фотографии, я очень быстро пришла в растерянность. Многое я уже не помнила: где я снимала? Что это за улица? церковь? колонна? Тут в мою аську постучался человек. Мой новый знакомый Паоло оказался итальянским журналистом, живущем в Риме. Я рассказала о своей проблеме, он вызвался помочь и впоследствии отвечал на мои письма самым подробным образом: церковь такого-то века, архитектор такой-то, росписи того-то, алтарь работы того-то. А я в очередной раз убедилась, что Италия - страна волшебная и способна творить чудеса даже на расстоянии